Я начал заниматься наукой со второго курса университета. Мы работали вместе с известным в Казахстане профессором Балтабеком Кангужиным. Он давал мне различные книги для чтения и задачи для решения. Среди них были и книги на русском языке. Я их не понимал. Тогда я переводил каждое слово и полностью прочитывал тексты. Именно мой наставник Балтабек первым открыл мне путь к подлинной любви к науке. Позже он познакомил меня с академиком Национальной академии наук Тынысбеком Кальменовым. Этот всемирно известный в своей области учёный объяснил, что именно является актуальным в науке. Совместно с Кальменовым на втором курсе мы решили одну задачу. Решение было опубликовано в издании «Доклады Российской академии наук», которое известно своей строгой редакционной политикой. Работа понравилась всемирно известному академику Ильину, и наш доклад был принят к публикации.

Закрытый научный вопрос

В теории дифференциальных уравнений существует спектральная теория, то есть теория подсчёта спектров. При описании тех или иных явлений часто приходится решать сложные дифференциальные уравнения. Среди математиков этой области был широко известен вопрос: «Если спектр рационального дифференциального уравнения дискретен, то каково количество его спектральных значений?» Во всех известных случаях спектр рациональных дифференциальных уравнений оказывался бесконечным. Возникал вопрос: существует ли дифференциальное уравнение с конечным спектром? Мы дали ответ: «такого дифференциального уравнения не существует». Тем самым этот вопрос был закрыт в науке. Специалисты в области математики признали данное решение.

«Учёному нужны всего два качества»

Это интерес и воля. Любая область науки ценит именно эти два качества. Интерес — это увлечённость, воля — это настойчивость. Сначала необходимо проявить интерес, а затем проявить настойчивость, чтобы его сохранить. Тогда и наука ответит вам взаимностью.

«Я поддерживаю предложение сократить объём домашних заданий»

Я — казах из Монголии. Моё школьное детство пришлось на 1990-е годы. Все страны, входившие в состав Советского Союза, переживали экономический кризис и испытывали серьёзные трудности в быту. Я родился в семье скотоводов. Несмотря на стремление к учёбе, посещение школы было сопряжено с трудностями. Мы учились в той школе, рядом с которой останавливались. Сейчас, оглядываясь назад, думаю, что, возможно, благодаря жизни в горах и уходу за скотом моя тяга к знаниям была сильнее, а мышление — более чистым. Я лично полностью поддерживаю предложения о сокращении объёма домашних заданий. Ребёнку, который стремится к знаниям, школа не должна мешать. Конечно, она обязана давать фундаментальное образование, но нельзя привязывать ребёнка к школе. Мы не должны препятствовать свободному процессу получения знаний.

Созданы ли в Казахстане условия для занятий наукой?

В науке нет государств. Поэтому деление на отечественную и зарубежную науку во многих случаях неуместно. Наука должна служить всему человечеству. И у зарубежных стран есть свои различия. Например, Европейский центр ядерных исследований (CERN) был создан несколькими европейскими государствами. Таких центров у нас нет, поэтому нельзя сказать, что в этом отношении у нас всё хорошо. Существует мнение, что для занятий математикой достаточно бумаги и карандаша. В этом есть доля истины, поскольку интернет значительно расширяет возможности. Однако уровень повседневной загруженности в разных странах различается, и это в ряде случаев создаёт сложности для творческой работы. В развитых странах условия созданы — они свободны от излишней бюрократии. С этим нельзя спорить. Но и утверждать, что в нашей стране условия совсем не созданы, тоже нельзя. В настоящее время я работаю в Институте математики и математического моделирования.

«Для развития отечественной фундаментальной науки нужно всего лишь финансирование, сопоставимое со стоимостью двух мостов»

Какой главный вопрос стоит перед нашим обществом? Как Казахстан может войти в число передовых стран мира? Это не утопия и не пустые слова. Быть развитой страной необходимо всем — и бедным, и богатым. Если в обществе нет стабильности и развития, ценность любого богатства равна нулю. Фундаментальная наука — это основа основ, опора высшего образования. Ею нужно заниматься даже во время войны. В 1940-е годы, в годы войны, такие известные математики, как Колмогоров и Векуа, продолжали заниматься своей работой. Их никто не трогал — они решали свои задачи. А сейчас мы говорим о кризисе. Есть сферы, куда власть должна вмешиваться, и есть сферы, куда вмешиваться не следует. Государство должно лишь финансировать фундаментальную науку и не вмешиваться в остальное. Приоритеты в фундаментальной науке должны определять не менеджеры, а учёные.

Зачем увеличивать количество научных статей?

Для вхождения в число развитых государств существуют определённые требования. Например, это оценивается с помощью Global Innovation Index. Насколько мы инновационная страна? Оказывается, мы занимаем 75-е место в мире. Для формирования этого индекса необходимо увеличивать количество научно-технических публикаций. Всего в рейтинге участвуют 127 стран, и по числу статей мы находимся на 121-м месте. Следовательно, нам необходимы научные публикации. В ближайшие годы количество статей нужно увеличить в восемь раз. Это — глобальное требование. При этом, разумеется, оценивать отдельного учёного исключительно по числу его публикаций не всегда корректно.

В каких изданиях следует публиковать научные статьи?

В мире существуют две основные признанные базы научных журналов: Web of Science (Thomson Reuters) и Scopus. В каждой области журналы имеют свой импакт-фактор. Качество научного журнала определяется квартилями (Q1, Q2, Q3, Q4). Желательно публиковать статьи в журналах Q1 и Q2. В такие журналы работы принимаются с трудом. Если статья не принимается, вы, по крайней мере, получаете экспертные рецензии. Однако не стоит доводить квартильную систему до абсурда. Многие журналы, которые во времена Советского Союза соответствовали уровню Q1, сегодня относятся к Q4. Эти показатели со временем меняются. Тем не менее мы должны стремиться находиться в числе журналов уровня Q1 своего времени.